НАШ ЛЮБИМЫЙ «НЕСТЕРКА»

Многие артисты-коласовцы прошли через спектакль «Нестерка» как через школу сценического искусства и знакомства с театром. Им есть что вспомнить.

Из воспоминаний ведущего мастера сцены, артиста Петра Ламана:

– Когда я пришёл в театр после института, то первый спектакль, куда я был введён (пока только в массовку), был «Нестерка». Мне было там как-то очень уютно, мне ужасно всё нравилось. А у меня такая память: если мне по нраву спектакль, то текст оседает сразу. Так и с «Нестеркой». И дальше через всю мою жизнь этот спектакль сквозной нитью проходит. Начал я с массовки, а уже через два года был назначен на роль Юрася.

– Сразу после Шелега?

– Нет, нет. Шелег был уже в возрасте. Юрася играл Котельников. А затем уже я. Играл очень долго. Затем уже у самого возраст вышел. Там, в пьесе есть ещё текст такой: «Молодой, учёный, красивый да богатый». Это о Юрасе. Ну богатый – это пускай, а вот молодой… После этого я был введён на роль отца Насти Матея (в 1990 году). После было ещё одно, уже капитальное восстановление, которое сделал Барковский (2006 год). Там можно было подавать заявку на роль. Я никакой заявки не подавал, но, тем не менее, меня назначили на роль Нестерки.

 

– А скажите, помните ли какие-то курьёзные случаи, связанные с этим спектаклем?

– Однажды был феноменальный случай. Мне ужасно нравился образ школяра. И моя малая доченька, когда я цитировал слова из этой роли («Подойду к ней, положу руки на плецы и скажу: «Любимая, хоцас быть моей?». А она ответит: «Не хочу, не желаю»), всегда хохотала, весело ей было. И как сказал китайский философ Лао Цзы, бойтесь своих желаний, они сбываются. А у нас порядок такой: каждый актёр не позднее, чем за полчаса  до спектакля должен расписаться о своём приходе. А помощник режиссёра должен проверить. И когда кто-то не расписался, надо подымать тревогу и искать того артиста. А в тот вечер помреж прозевал. Спектакль начали, а школяра нет. У нас был такой молодой актёр Святослав Астрамович, хотели его вбросить. Я подумал: а что это будет, он же совсем слов не знает. А у нас в спектакле было двое исполнителей на роль Матея. Когда я играл отца, Виктор Дашкевич работал в массовке и наоборот. В этот вечер я должен был играть Матея. Я говорю: «Люди, что вы делаете, выпускайте меня, я хоть текст знаю». Ну и здесь быстренько переодевают Дашкевича в отца, а меня в Школяра. Я вышел и всё отлично отыграл. Шмаков сидел в зале и ничего не заметил. И вот в перерыве появляется тот артист, который опоздал, весь взмыленный. А Шмаков ему: «Что же вы оделись, ещё же спектакль не закончен». Так что я ещё и школяра однажды сыграл.

– Какие партнёры, с кем довелось работать, вам наиболее запомнились, понравились?

– Меня очень впечатлял народный артист Беларуси Анатолий Михайлович Трус в роли отца. Там был и юмор, и драматизм, и целая гамма чувств и переживаний. Настеньку отдают за школяра, идёт свадебный обряд, её готовят, на неё одевают свадебный наряд. Она обращается к отцу: «Папенька, родной, не отдавай меня за нелюбимого». Он отвечает: «Спрашивай у матери». А дальше идёт свадебная песня, там уже о прощании с домом. И что делает Трус? Он подпевает девчатам, но делает это с таким юмором, что в зрительном зале не то, чтобы хохот, а добрая улыбка. Артист делает это один, второй раз. Свахи шикают на его, но он продолжает. Трус расширил свою маленькую роль.