ЯКУБ КОЛАС и КОЛАСОВЦЫ

3 ноября 2022 года вся культурная общественность Беларуси, все любители родного слова отмечают 140-летие со дня рождения народного поэта Беларуси, выдающегося общественного деятеля, академика Академии наук БССР, заслуженного деятеля науки БССР Якуба Коласа. Национальный академический драматический театр, который с 1944 года носит имя народного песняра, вносит свой вклад в празднование этой даты. Театр готовит спектакль «Дети. Вёрсты» по драматической поэме «На дороге жизни» и трилогии «На перепутье». Премьера пройдёт 20 ноября (18:00) и 22 ноября (19:00). Автор инсценировки Артём Казюханов. Режиссёр-постановщик Инес Амами. Сценография и костюмы Андрея Жигура. Композитор – лауреат международных конкурсов Павел Солдатиков. Хореограф Сергей Толкач. Перевод на белорусский язык Петра Ламана. Билеты - на сайте kvitki.by.

Но это произойдёт позднее. А пока мы напомним о прежних обращениях Коласовского театра к творчеству и личности народного песняра. Всего их было восемь.

ПЕРВОЕ ОБРАЩЕНИЕ – «ВОЙНА ВОЙНЕ»

Первый вариант у Якуба Коласа назывался «Война до победного конца» (1927 г.). Второй – «Война войне» (1936 г.) О пьесе просил Якуба Коласа ещё режиссёр Н.Мицкевич, на то время художественный руководитель театра, первый вариант «Война до победного конца» был подан в театр в 1931 году и включал в себя пять актов. Потом началась работа с театром. В окончательном итоге осталось четыре акта и появилось новое название – «Война войне».

В основе произведения, как заметил сам Якуб Колас, было превращение империалистической в гражданскую войну. Режиссёр спектакля Виктор Дарвишев искренне писал после премьеры: «Якуб Колас года четыре тому назад написал ряд знаковых и насыщенных сцен, объёмом на целую пьесу. Но ни он, ни наши театры не брались за реализацию этого произведения на сцене. Якуб Колас по своей скромности большого дарования настоящего художника не подталкивал сам своего произведения на сцену, а руководители наших театров почему-то не заинтересовались в этих первоначальных сценах зёрнами здорового реалистического крупного произведения, которые автором могли быть заострены сценически и укомплектованы в действенную пьесу». Позднее в газете «Витебский пролетарий» он добавлял следующее: «Успех спектакля объясняется, прежде всего, свойствами пьесы, её живыми реалистичными образами – не вымученными и придуманными, а искренними и простыми. Меня как режиссёра сразу начала согревать и притягивать выразительность и строгая простота произведения Якуба Коласа».

В спектакле использован кинематографический приём: панорама, первый, второй, третий планы, деталь, и только потом – персонажи и действие. «...Глухая белорусская деревня. Скудные крестьянские дворы с полуразвалившимися домами. Грязь, нищета. Вдруг тишину деревенской улицы нарушают тревожные звуки колоколов. Сбегаются встревоженные крестьяне. Земский начальник Будан-Рыльский напыщенно и важно зачитывает «Высочайшее повеление о мобилизации». За ним «во имя бога, царя и Отечества» призывает на воинские подвиги. «Будьте же тверды, надейтесь на подаяние божеское...» – гнусавит он осипшим голосом. Рядом кричит исправник. Выискивает подозреваемых и бунтовщиков урядник Шишла. Толпа бурлит, бросившись на землю и распластав худые руки, голосит многодетная мать. Заглушая стоны и слёзы, раздавались веселые, ухарские звуки гармошки. Крестьяне, шедшие на фронт, песней и танцами хотели спрятать своё горе, в водке утопить обиду и боль. Шли они отдавать свои жизни за интересы помещиков и буржуазии...». Реалистически сыгранная сцена задавала драматическое звучание следующему действию и определяла его восприятие зрителей. Конфликт возникал подспудно и нарастал волной.

Общее настроение создавалось сценографическим образом и массовкой. Живая жизнь возникала благодаря эпизодам частных судеб. С одинаковой силой звучали в спектакле героика и лиризм коласовской пьесы. Хорошо донёс театр и богатство языка, пересыпанного шутками и поговорками, пропитаного тонкой народной иронией. В постановке участвовал сильный актёрский ансамбль: Т.Сергейчик (дед Никита), Л.Мозолевская (Каролина), А.Ильинский (бедняк Демьян), П.Молчанов (урядник Шишла), П.Иванов (Потап Думака), Т.Бондарчик (бабка Настя) и другие.

В образе сельского учителя Алеся Н.Звездочётову важно было показать, как его герой приходил к большевикам. Алесь был сдержанным, неторопливым, вдумчивым. Лирические черты, какими Н.Звездочётов наделил Алеся, сделали его привлекательным и полнокровным.

Для М.Белинской роль Марины явилась первой значительной работой, которая с наибольшей полнотой выявила её творческое своеобразие и возможности лирико-драматической героини. В её исполнении это была молодая белорусская женщина, с чувством собственного достоинства, строгая и требовательная.

Многими характерными чертами белорусского народа наделил Т.Сергейчик образ деда Никиты, который напоминал ему родного деда.

А.Ильинский выявлял богатую суть простого человека, показывал рост его классового самосознания. Стихийный протест деревенского батрака Демени в процессе суровой борьбы переходил в сознательное понимание событий. Острый ум, искромётный юмор выделяли Деменю среди односельчан.

В работе над ролью Шишлы П.Молчанов использовал богатые сатирические краски. Он создал образ типизированный и конкретный. В Шишле воплощены черты прислужника царизма.

Спектакль был густо населённым, в нём было занято 50 исполнителей, что позволяет говорить о его оркестровом начале. Режиссёр ориентировал актёров на создание социальных типов. Произведение давало ощущение оригинальности и свежести, оптимизма. Колоритный, массовый, он обладал внутренним динамизмом и скоростью действия. В спектакле не было сюжетного центра, одной линии событий. И любовь, и прочие чувства персонажей дана только намёками. Главная концепция – народ и война.

Витебское радио транслировало репетицию спектакля 11 января 1937 года. Начались разнообразные диспуты, обсуждения постановки. Театр оказался в центре внимания в городе и области.

После премьеры народный поэт взволнованно отметил: «Я никогда не ощущал такого творческого подъёма, перечитывая свои произведения, как сейчас, когда один из них увидел и услышал со сцены».

В дальнейшем активные взаимоотношения театра с Песняром прервались. Он ссылался на свою занятость и писал о том, что не считает себя драматургом: «Я более поэт и прозаик».

В ЦЕНТРЕ – ДЕД ТАЛАШ

Второй раз театр обратился к творчеству Якуба Коласа в конце того же 1937 года. В ноябре прошла премьера спектакля «В пущах Полесья» по мотивам повести «Топь». Режиссёр В.Дарвишев. Художник А.Басулаев. Композитор М.Красев. Спектакль был посвящён 20-летию Октября и, естественно, продолжал тему народа, так удачно отражённую в предыдущем спектакле по пьесе Якуба Коласа. Пьеса «В пущах Полесья» повествует о приходе на белорусское Полесье польских оккупантов, о социальных противоречиях, что возникают в связи с этим в деревне, о совместной борьбе партизан и Красной Армии против белополяков. Сюжетной основой пьесы является история деда Талаша, который стал партизаном, создал отряд и вёл активную борьбу с врагом. Пьеса определяется народной мудростью, живыми, яркими образами персонажей, колоритным языком.

Своим главным заданием режиссёр считал новое осмысление образа борющегося народа. В данной постановке есть центральный персонаж и выделена линия его эволюции. Дед Талаш в исполнении А.Ильинского стал убедительным доказательством сложного умения актёра сочетать в создании характера комедийные и глубоко драматические черты. По точному замечанию театроведа В.Нефёда, персонаж является основной фигурой действия не только потому, что вокруг его сходятся все сюжетные фрагменты, «но и потому, что А.Ильинский создал такой образ, который не оставлял безразличным никого, кто его видел. В этой роли впервые так ярко и полно выявилось умение актёра раскрывать народные характеры. Талаш Ильинского – кряжистый, неторопливый крестьянин, слов на ветер он не бросает, говорит обдуманно. К хорошим людям относится искренне. Но когда ощутит нехорошее – тогда не жди добра и от него: здесь Талаш даст свободу своему темпераменту. Якуб Колас был глубоко удовлетворён игрой Ильинского».

Актёры в этом спектакле создали галерею интересных образов. Простой и жизнерадостный образ весёлого партизана Дарвидошки – П.Молчанов. Используя небольшой текст роли, актёр воплотил образ белорусского батрака, который вырос в партизанском отряде в человека, понимающего цели и задачи сражения народа. Колоритный, запоминающийся образ сельского преступника – провокатора Мильгуна создал актёр Т.Сергейчик. Он раскрыл характер этого предателя, без гротеска и шаржа, в строгом реалистическом плане. Мужественный образ друга Талаша Мартына Рыля воплотил артист С.Скальский

Панорамные декорации показывали мощные картины природы, в особенности это казалось образа самой пущи. Почти все основные эпизоды пьесы разворачивались на фоне полесского вида, который очень удачно создал скупыми средствами художник. «Мощные столетние дубы, стройные сосны полесских лесов подчеркнули героику людей, которые воевали в этих лесах за счастье народа», – отмечалось в рецензии на спектакль.

После диспутов о предыдущей постановке «Война войне» театр пошёл другим путём, стали практиковать предварительные общественные читки: коллектив показывал фрагменты, актёры говорили о своих ролях, а затем обсуждали их со зрителями. Это специальный концерт-обсуждение, которые в конце 1990-х стали в белорусском театре называться «сценическими чтениями». Теперь режиссёр В.Дарвишев, учитывая пафос обсуждений, был вынужден ввести образы большевиков-подпольщиков, чтобы обязательно выявилась роль партии в освободительном сражении белорусского крестьянства. Но это оказалось, естественно, наиболее блёклым местом в образной системе спектакля. Недаром потом говорили, что некоторые образы весьма искусственные и совсем неудачные.

«ГРОЗА БУДЕТ»

Драма в 3-х действиях с прологом и эпилогом получила на Коласовской сцене название «Гроза будет». Автор – известный белорусский поэт Алесь Звонак написал её по мотивам романа Якуба Коласа «На перепутье». Премьера прошла в декабре 1958 года. Воплотил спектакль на то время главный режиссёр Юрий Щербаков. Художник Евгений Николаев. Композитор Леонид Маркевич.

В воспоминаниях о спектакле и в рецензиях в особенности детально описывается Пролог. Именно здесь был задан тон всей постановки, открывшей новую эстетику театра, которая символизировала отход от бытовизма и уже утверждала подчёркнутую театральность и условность постановочного приёма. Так, огромный, во всю арьерсцену живописный задник с огромными изображениями крестьян с косами, вилами, прутьями, что словно надвигаются на зрительный зал, взаимодействовал с реальными крестьянами на планшете сцены. «Люди поданы в движении, в походе. А на сцене – такая же человеческая толпа, она сливается с показанным на панно. Вся его масса в едином порыве стремится вперёд. Кто-то из крестьян громко, призывно читает стихотворение Янки Купалы «А кто там идёт?». Народ становится живой иллюстрацией гимна поэта. Звучит хор. Теперь вся масса уверенно и грозно заявляет о себе. В небе вспыхивает отблеск молнии. Не иначе как скоро будет гроза».

Сохраняя главную сюжетную линию основного персонажа, постановщики, как мы видим из описания Пролога, выводят спектакль на более высокий уровень смыслового обобщения. Пролог как эпиграф задаёт способ понимания произведения и настраивает на патетическую эмоциональную волну.

Если в коласовской трилогии события переосмысливаются Лобановичам, даются через призму его внутреннего мира, то в щербаковской постановке Лобанович (заслуженный артист БССР М.Федоровский) оказывается персонажем функциональным, так как главный смысл спектакля сконцентрирован в народной массе, в той самой толпе крестьян, которая заявлена в Прологе. Её движение и разрастание её потенциала делается основной линией сценического произведения.

Если у Якуба Коласа наиболее сильным выразительным литературным средством представляются внутренние монологи Лобановича, то в спектакле на три акта сделать их сильным средством невозможно. Действительно, актёр М.Федоровский становился ведущим, вступал в специфический диалог со зрителем и повествовал от автора о событиях. И мы сейчас же будем наблюдать иллюстрацию его рассказа. Если бы не Пролог, так бы и происходило. То есть основным способам передачи сюжетной линии является клиповая структура из наиболее важных сюжетных фрагментов, сшитых повествователем.

Важное место в спектакле занимал образ молодого крестьянина Аксёна Каля. Актёр Ф.Шмаков олицетворял в нём большую затаённую силу, которая ждёт своего скорого выхода. Неграмотный, но умный и сообразительный, Аксён Каль интуитивно тянется к знаниям. Дружба Лобановича с Аксёном взаимно обогащает каждого из них.

Действительно народные, живописные образы крестьян населяли спектакль. Среди них дед Филипп (Т.Сергейчик), бабка Марья (А.Лаговская), Акуля (З.Конопелько), Йосип (И.Матусевич), Авдоля (М.Марковская).

Среди отрицательных персонажей наиболее выразительным был Дьяк в исполнении Александра Ильинского. Циник и пьяница, любитель пошпионить за учителями и донести на них начальству, он, между прочим, не мог даже толком объяснить школьникам элементарную библейскую легенду о создании вселенной, об изгнании Адама и Евы из рая, чем и вызывал у детей издевательский смех.

Спектакль стал первой попыткой Коласовского театра пробиться в сценическое метафорическое мышление, осознать возможности яркой сценической формы и силу театрального обобщения.

ДВА «СЫМОНА» НА КОЛАСОВСКОЙ СЦЕНЕ

Первое обращение к поэме Якуба Коласа «Сымон-музыкант» состоялось в 1976 году. 21 ноября театр приурочил премьеру к своему юбилею – 50-летию и показал её в конце торжественного вечера. Спектакль выделялся образно-поэтической метафоричностью, возвышенностью, разработанными пластическими сценами, выразительной музыкальной партитурой С.Кортеса, убедительными актёрскими работами С.Шульги (позднее роль Сымона перейдёт к М.Краснобаеву), Е.Шипило (дед Курила), Т.Кокштыса (Нищий), Т.Мархель (Мать), Т.Лихачёвой (Анна). Постановка режиссёра-постановщика, главного режиссёра театра В.Мазынского была отмечена премией Ленинского комсомола Беларуси.

С самого начала художник А.Соловьёв вводил зрителя в романтичный мир коласовской поэзии. Сценическое пространство замыкал живописный задник. На нем сверкают, переливаются разные цвета, создавая размытые фантастические рисунки, которые ассоциируются с таинственной чащей леса, с дивным цветущим лугом, с ярко сияющей радугой. В центре – солнечный диск, который то мигает радостно и празднично, то окутывается чёрными красками, то утопает в тревожной кровавой красноте.

Спектакль начинался аллегорией. На сцене пригорок, который прильнул где-то между деревнями. На нем величественно, неподвижно стоит женщина. Из-за вершины пригорка не спеша шагают два сеятеля, разбрасывая по полю зерно. Крестьянка поднимает колесо – символ человеческой судьбы. Оторвавшись от тяжести непосильной ноши, она начинает надсадно, во всеуслышанье петь. Вокруг её хлопочут повитухи. Подняв ввысь холщовые полотенца, они заслоняют женщину. Звучит белорусская народная песня «Жатва».

В богатом на аллегории, сценические метафоры спектакле повествовалось о судьбе талантливого мальчика-музыканта Сымона, о мучительных поисках им своего места в жизни. Но он воспринимается не как конкретный человек, а как обобщённый образ народного художника. Сымон живёт в чудесном мире музыки, которая звучит для него в шелесте цветов и трав, в криках перелётных птиц. Талант юноши требует выхода в неосознанном стремлении к свободе. Но пока что свобода представляется ему чем-то очень абстрактным. Люди не понимают его, даже родители считают его странноватым. И мальчик замыкается в своём одиночестве, раскрывая душу только перед дедом Курилом. Старый пастух в исполнении Е.Шипило – воплощение ума и мудрости белорусского народа. Даже язык его, напевный, мелодичный, звучит как стихотворное повествование сказочника. Духовная близость Сымона со старым пастухом – это связь художника с народными корнями, народной почвой.

Антипод деда Курилы в спектакле – Нищий (Т.Кокштыс). Актёр создал яркий характер. Его Нищий – натура артистическая, талантливая, но развращённая и испорченная. Клоун и скоморох, герой Кокштыса разменял свой талант на мелочи, став приспособленцем. Понимая, какую пользу можно получить от мальчика-музыканта, Нищий начинает мечтать о том, как они завоюют целый свет. Одержимый идеями обогащения, он хватает скрипку и вскидывает смычок. Но скрипка молчит.

Финальная сцена. Неспеша шагает Сымон. Рядом с ним молчаливо идут люди. Под их ногами цветёт земля. Сцену заливает прозрачно-голубой свет. Сымон вскидывает скрипку. А люди идут и идут в спокойном молчании.

Наиболее условно-обобщённую трактовку приобрела Анна. В исполнении Т.Лихачёвой это символ любви и красоты. Она какая-то неземная, ирреальная. Неслучайно на протяжении всего действия Анна предстаёт перед Сымоном как мечта о счастье. Тяжело определить, существует она подлинно или только в воображения парня.

В.Мазынский создал масштабное полотно, где не было бытовой конкретизации, где почти все образы возвышены до символов.

Второй раз к поэме обратился М.Краснобаев через 42 года после премьеры первой постановки. Подступом к новой работе можно считать литературно-музыкальную композицию «От сказок вечеров, от песен дударей…», поставленную Краснобаевым ещё в 2012 году на камерной сцене и посвящённую 130-летию Якуба Коласа.

Михаила Краснобаева в особенности вдохновила и явилась стимулом к рождению замысла нового «Сымона-музыканта» первая редакция поэмы, созданная Якубом Коласом в 1918 году. Отсюда спектакль приобрёл не только мощное философское содержание, но и трагическую окраску, в особенности ей свойственную по сравнению с более поздними вариантами. М.Краснобаев ощутил перекличку начала XX столетия с нашим прагматическим временем. Похоже, режиссёра волнует не только судьба художника, который борется за своё право быть вольным и независимым там, где правят бал деньги и власть, но и будущее белорусов как нации. Отсюда через весь спектакль проходит трагический образ Анны (А.Ревченко-Лукьянова, П.Крашевская) не только как любимой Сымона, но и как измождённой, страдающей Родины, её языка, культуры, духовных корней, национального самосознания.

В начале действия современная молодёжь, которая отреклась от своего языка, своих корней, вихляется в каких-то безумных танцевальных движениях. И вдруг на экране появляются автографы рукописи поэмы, живые коласовские строки. И те же строки, но записанные на листах бумаги, уже летят откуда-то сверху, заполняя всю сцену. Происходит какое-то мистическое превращение, некое чудо, когда Старик (народный артист Беларуси Т.Кокштыс) выхватывает из толпы фигуру молодого современного юноши (Д.Коваленко) и даёт ему читать стихотворения Коласа. Его одевают в белорусский костюм, и он превращается, по крайней мере, примеряет на себя образ Сымона-музыканта, который получил от Бога особенный талант и чрезвычайное понимание мира. Старик будто ведёт парня по дороге жизни, даёт силы в испытаниях судьбы, приобщает его к настоящей духовности. В то же время и прочих молодых людей одевают в белорусские костюмы, и они также проходят через всю поэму, будь то сцены в деревне, или в трактире, либо во дворце.

«НА ДОРОГЕ ЖИЗНИ». ТОЛЬКО ЭСКИЗНЫЕ НАБРОСКИ

В сезоне 1982-1983 годов на сцене Коласовского театра был показан спектакль «На дороге жизни» как драматическая поэма, имевшая ещё один подзаголовок «Два круга». Авторами инсценировки были В. Гончаров и В. Мазынский. Режиссёр В.Мазынский. Сценография А.Соловьёва. Музыка С.Кортеса. Хореография Н.Красовского. Первый круг включал в себя произведения Якуба Коласа и фрагментов поэмы «Новая земля». Второй круг – фрагменты из «Сымона-музыканта» с акцентом на судьбе Анны. Спектакль был показан на юбилейном вечере и представлял собой драматическую зарисовку из стихотворений Якуба Коласа и фрагментов из двух его поэм.

Образ Песняра в Коласовском театре предстал впервые именно в этой постановке. Спектакль-композиция начинался песней, затем появлялась мать-Беларусь. Аллегорические персонажи – старики, дети, бездомные Прохожие (именно из произведения Якуба Коласа «На дороге жизни») – стали сценическим отображением философских раздумий поэта о жизни, о бытии самом по себе. «Якобы сама жизнь пришла на сценическую площадку, жизнь горькая и тяжёлая. Любовь к людям, кземли, к матери-Беларуси, – тема неподвластная времени и вечно нужная в духовном становлении человека», – писал критик А.Соболевский. Правда, судьба у сценического произведения оказалась недолгой. Несмотря на сценическую поэтичность «Сымона-музыканта» и, казалось бы, возникшую у зрителя привычку воспринимать действие, которое выстроено не по законам бытово-психологического театра, данная композиция не была принята с прежней приязнью.

«ЗЕМЛЯ» ВИТАЛИЯ БАРКОВСКОГО –
ГЛУБОКОЕ ПОСТИЖЕНИЕ «КОСМОСА» ЯКУБА КОЛАСА

Спектакль «Земля» (сны памяти по творчеству Якуба Коласа) – своего рода эстетический, режиссёрский манифест, образец, пример исповедальной, авторской режиссуры Виталия Барковского. Человек во времени и пространстве – так можно было бы определить сюжетно-тематический слой этой постановки. В данном случае мы имеем дело не с традиционной инсценировкой поэмы «Новая земля» (а такие мы знаем в современном белорусском театре) и не с биографическим сочинением, которое повествует о драматической судьбе народного поэта.

В центре этой постановки именно Песняр. Он является в трёх ипостасях – Песняр 1-ый, человек пожилого возраста, он внешне напоминает Якуба Коласа в пожилом возрасте – Григорий Шатько, Песняр 2-й – юноша – артист Андрей Кочан и Песняр 3-й – мальчик – Глеб Цветков. Мы видели многослойное философское, метафизическое произведение, повествующее о разных периодах человеческой жизни – детство, юношество, старость. Герой спектакля будто анализирует, рассуждает, пробует оценить пройденный путь, сделать определённые выводы в конце своего земного существования. «Я прожил не свою жизнь», – эти слова Якуба Коласа, что прочитал автор постановки в одном из дневников Песняра, стали для него отправной точкой для создания спектакля.

«Земля» в спектакле – это многослойная метафора, даже символ, который олицетворяет ту границу, которая связывает два пространства – сущность и небытие, откуда герой слышит голоса своих невидимых предков, которые зовут к себе. Артисты, что были заняты в массовых сценах (а в спектакле была задействована на самом деле вся коласовская труппа) олицетворяли и простой крестьянский люд, и окружение, из которого вышел сам Колас, и целый род, который генетически связан с современным человеком через многие и многие столетия. Они активно участвуют в многочисленных народных обрядах и ритуалах – Зов весны, Пасха, Купалье.

Планшет сцены обозначен как пустое поле, которое «прорастает» людьми, делается пространством смыслов бытия нации и её Песняра. Генеалогическое древо нации – единственная декорационная деталь, которую позволяют себе художник В.Матросов и режиссёр на открытой сцене: вертикально опускаются стволы из-под колосников, и масса создаёт это самое дерево, пробуя через него познать себя.

Спектакль «Земля» выстроен как поток сознания крестьянского рода. Песняр (Г.Шатько) начинает спектакль. Его герой идёт навстречу себе самому, в поисках смысла себя самого, в поисках смысла прожитого, идёт на исповедь и несёт свою душу как огонь. В сюжетном плане (хоть сюжет в чистом виде в спектакле отсутствует, структура его другая) автор пьесы и режиссёр (а они в одном лице) использует тот факт, что во время заключения Мицкевича в тюрьме за участие в нелегальном съезде учителей, его собирались убить уголовники. Это даёт основание авторам спектакля ввести образы Деда-Пахана (Ф.Шмаков), Советника (В.Дашкевич) и Помощников (Ю.Цвирко и Г.Лойко). Пахан в камере и преступник оборачивается учителем и защитником героя, который открывает степень таланта Песняра и выводит его на новый уровень осознания мира. Моментально, когда сокамерники готовят убийство героя, Дед заслоняет его, заменяет его собой.

В особенности эмоционально впечатлял финал спектакля Барковского. К Песняру приближаются тени людей, отовсюду звучат голоса, которые то ли произносят, то ли упрекают, то ли винят: «Ты меня не слышишь… Почему ты меня не слышишь». Среди них Мать, Бабушка Песняра, его родные и близкие, односельчане – Беларусы. И звучит голос старой женщины, которая поёт белорусскую песню (аутентичная запись). И в это время у Немой (народная артистка Беларуси С.Окружная) вдруг рождаются слова: «Ма-ма…ма-ма…» И звучат полные печали слова Якуба Коласа:

«I бацьку хутка сын забудзе
Каротка памятка аб людзе,
Аб простым людзе.
I такая
Ўсiм бедным доля выпадае:
Прайсцi свой круг, прамарнавацца
I невядомымi застацца».

Спектакль «Земля» – это одна из художественных вершин не только в творчестве самого режиссёра В.Барковского, но и вообще Коласовского театра в целом.

Коласовцы не однажды снимались и в кино- и телефильмах по произведениям народного Песняра. Так, в 1982 году в видеофильме «Новая земля» (режиссёр В.Третьяков) роль Антося исполнял народный артист Беларуси Е.Шипило, а роль Анны – народная артистка Беларуси Т.Мархель. А в телефильме «Молодой дубок» (1980) по ранним рассказам Якуба Коласа (режиссёр В.Колос) снимались заслуженные артисты БССР Б.Севко и В.Петрачкова. В 2011 году режиссёр С.Шульга (тот самый, что играл Сымона в первой постановке коласовцев) снял 4-серийный телесериал «Талаш» по повести «Топь». В одной из ролей (пана Хлопницкого) выступил народный артист Беларуси Т.Кокштыс. Заслуженный артист Республики Беларусь Г.Лойко сыграл самого Песняра в фильме «Купала» (2020).

Коласовцы плотно сотрудничают с Домом-музеем Якуба Коласа и часто выступают в комнатах, где жил и творил великий белоруский писатель.

Юрий Ивановский.